Чжоан Чжоу (Сергей Калугин) — аккорды на гитаре

Горный Китай, монастырь Чжоан Чжоу, век от рождества Христова

853-й. Некто спросил Янцзы: «Что такое мать?» — «Алчность

и страсть есть мать, — ответил мастер. — Когда сосредоточенным

сознанием мы вступаем в чувственный мир, мир страстей и вожделений,

и пытаемся найти все эти страсти, но видим лишь тающую

за ними пустоту, когда нигде нет привязанностей,

это называется: убить свою мать».

Я Am сомневался, Am признаюсь, что Am это сбудется Am с ним,

Что он Am прорвется сквозь Am колодец Am и Am выйдет живым,

Но, Dm оказалось, что он тверже в Em7 поступках, чем Am Am иные в Am A7 словах.

Короче, Dm утро было ясным, не Em7 хотелось вставать,

Но эта Am сволочь подняла меня в F 6-35,

И я Dm спросонья понял только Em7 одно: меня не мучает Am страх.

Am Am Am

Когда я Am выскочил из Am ванной с Am полотенцем в Am руках,

Он ставил Am чайник, мыл Am посуду, Am грохоча Am второпях,

И Dm что-то брезжило, крутилось, Em7 нарастало, Am начинало Am Am сиять. A7

Я вдруг Dm поймал его глаза — в Em7 них искры бились ключом,

И я стал Am больше, чем я был и F чем я буду еще,

Я Dm успокоился и сел, мне стало Em7 ясно: он убил свою Am мать.

И время Am стало Am навсегда, Am поскольку время Am стоит.

А он Am сказал, что в Am понедельник Am шеф Am собрался на Крит,

Dm Короче, надо до отъезда заскочить к Em7 нему — Am работу Am Am забрать. A7

И он Dm заваривал чай, он резал Em7 плавленый сыр,

А я уже Am почти что вспомнил, F кто творил этот мир.

Я Dm рассмеялся и сказал: «Ну Em7 как ты мог, она же Am все-таки мать!»

И Dm он терзал на Em7 подоконнике плавленый сыр,

А я Am уже почти припомнил, F кто творил этот мир.

И я Dm сказал ему: «Убивец! Em7 Как ты мог, она же Am все-таки мать!»

И он Am сидел и Am улыбался, и я был Am вместе с Am ним.

И он Am сказал: «Но ты ведь Am тоже Am стал Am собою самим».

А я Dm сказал: «Найти нетрудно, он в Em7 десятки раз Am Am сложней Am не A7 терять.

И будь Dm любезен, прекрати свой Em7 жизнерадостный бред.

Ты Am видишь свет во мне, но это F есть твой собственный свет.

Твоя Dm ответственность отныне Em7 безмерна: ты убил Am свою мать.

Dm Изволь немедля прекратить Em7 свой жизнерадостный бред,

Ты Am видишь свет во мне, но F это есть твой собственный свет.

Dm Твоя ответственность Em7 безмерна, ты свободен: Am ты убил свою мать».

На Am дальней стройке Am заворочался Am Am проснувшийся кран,

Стакан в Am руке моей являл Am собою Am только Am стакан,

И Dm первый раз за восемь лет я Em7 отдыхал, во мне Am Am цвела Am A7 благодать.

И мы Dm обнялись и пошли бродить Em7 под небом седым,

И это Am небо было нами, и мы F были одним.

Всегда Dm приятно быть подольше Em7 рядом с тем, кто Am убил свою мать.

И Dm мы обнялись, и пошли Em7 бродить под небом седым,

И Am это небо было нами, и F мы были одним.

Dm Всегда приятно чуть Em7 подольше быть с тем, кто Am убил свою мать.